
2026-01-20
Вот вопрос, который слышишь постоянно на отраслевых встречах. И ответ, который кажется очевидным — да, конечно. Но если копнуть глубже, как это бывает у нас в практике, всё оказывается не так однозначно. Многие сразу представляют гигантские объёмы, уходящие исключительно на внутренний рынок КНР, забывая про логистику, стандарты и, что важнее, про эволюцию самих потребительских предпочтений как внутри страны, так и за её пределами.
Давайте начнём с базиса. Китай, безусловно, крупнейший производитель и потребитель утиного мяса в мире. Это факт. Соответственно, и побочные продукты, такие как утячьи лапки, в огромных количествах обрабатываются внутри страны. Но здесь кроется первый нюанс: ?главный покупатель? — это не всегда про физический импорт сырья, а часто про его конечное потребление после переработки. Европа, например, исторически не была большим поклонником этого продукта, и значительные объёмы лапок от европейских уток долгое время шли на экспорт. Куда? В основном в Юго-Восточную Азию и тот же Китай. Но схема ?Европа → Китай? — это упрощение лет десятилетней давности.
Сейчас картина сложнее. Возьмём Польшу или Венгрию — крупных производителей утки в ЕС. Их продукция (включая лапки) действительно находит сбыт в Азии. Но китайские импортные требования по сертификации, остаткам ветеринарных препаратов и прослеживаемости ужесточаются каждый год. Не каждая европейская фабрика может или хочет под них подстраиваться для такого специфического субпродукта. Поэтому часть потоков переориентировалась, скажем, на Вьетнам или Филиппины, где есть своя мощная перерабатывающая база, а уже оттуда продукт в различном виде (замороженный, маринованный) может попадать в Китай. Это уже реэкспорт. Так что, говоря ?Китай покупает?, нужно уточнять — покупает напрямую или через третьи страны, и в каком виде: сырые замороженные или полуфабрикат.
Лично сталкивался с ситуацией, когда партия лапок из Восточной Европы ?зависла? в китайском порту на три месяца из-за расхождений в документах по происхождению. Для поставщика это был кассовый разрыв, для получателя — срыв контракта с сетью ресторанов. После этого многие в цепочке стали серьёзнее смотреть на вариант с предпродажной обработкой в нейтральной юрисдикции. Это добавляет стоимости, но снижает риски.
Внутри Китая потребление утиных лапок — это история не только про традиционную кухню, но и про пищевую промышленность. Основной объём идёт в сектор общепита: горячие горшки (хо го), рестораны кантонской кухни, сетевые закусочные. Но тут есть региональные особенности. На юге, в Гуандуне и Гонконге, предпочитают более крупные, мясистые лапки, часто приготовленные в черном бобовом соусе. В центральных и северных регионах могут брать и помельче, для тушения или в качестве добавки. Это влияет на сортировку и ценообразование.
Важный тренд последних лет — рост сегмента готовых к употреблению (ready-to-eat) закусок в вакуумной упаковке. Для производителей это значит, что ценность смещается от просто сырья (замороженные лапки) к полуфабрикату (бланшированные, маринованные) или даже готовому продукту. Компании, которые успели встроиться в эту цепочку добавленной стоимости, получают маржу значительно выше. Вот, к примеру, ООО Инань ВэйЯо Еды из Шаньдуна — их сайт wysp-duck.ru хорошо демонстрирует этот подход. Они не просто продают замороженные лапки, а позиционируют себя как предприятие с полным циклом, делая упор на модернизацию производства до ?внутреннего первоклассного? уровня, что как раз и нужно для работы с требовательными промышленными клиентами и ритейлом.
Но и проблемы есть. Цены на корма, эпидемии птичьего гриппа, которые периодически закрывают целые регионы для перемещения продукции, — всё это бьёт по стабильности поставок. Колебания на внутреннем рынке свинины (основного мясного продукта в Китае) тоже влияют косвенно: когда дорожает свинина, спрос на более дешёвую утку и её субпродукты может подрасти. Предсказать это сложно, нужно постоянно мониторить.
Здесь ключевое звено. Китай может быть ?главным покупателем? в конечном счёте, но заявки формируют конкретные перерабатывающие предприятия. Их логика работы — это отдельная наука. Они закупают сырьё (лапки) не только под текущие заказы, но и под будущие, играя на разнице сезонных цен. Например, активные закупки часто идут перед китайским Новым годом и другими крупными праздниками.
Работая с такими заводами, понимаешь, что для них критически важны два параметра, помимо цены: стабильность размера партии и однородность продукта. Если ты поставляешь лапки, где в одной партии смешаны L и XL размеры, — это головная боль для их автоматических линий сортировки или ручной переборки. Следующий контракт могут не дать. Требования к обработке тоже жёсткие: определённая длина когтя, отсутствие остатков перьев, цвет кожицы после ошпарки. Мелочи, из-за которых целую фуру могут забраковать.
Видел, как один вьетнамский поставщик потерял крупного клиента в Шаньдуне как раз из-за неконсистентности партий. Сначала поставлял отборные крупные лапки, потом, видимо, решил сэкономить и начал подмешивать средний размер. Клиент заметил не сразу, но когда в производстве пошёл сбой по весу готовых пачек, быстро провёл аудит и разорвал отношения. Доверие в этом бизнесе — всё.
Зацикливаться только на Китае — рискованная стратегия. Умные игроки всегда диверсифицируют сбыт. И здесь есть интересные точки роста. Во-первых, та же Юго-Восточная Азия: Филиппины, Таиланд, Индонезия. Там свой, довольно ёмкий рынок, где утиные лапки популярны в уличной еде и ресторанах. Стандарты могут быть чуть менее строгими, а логистика проще и дешевле для поставщиков из того же региона.
Во-вторых, растёт диаспорный рынок в США, Канаде, Австралии и Европе. В чайнатаунах и азиатских супермаркетах спрос стабильный. Объёмы, конечно, не сравнить с внутренним китайским, но маржа часто выше из-за того, что это продукт для конечного потребителя. Правда, тут свои сложности: нужно соответствовать стандартам FDA или ЕС, что для многих переработчиков из Азии является барьером.
В-третьих, нетрадиционное использование. Например, производство кормов для домашних животных премиум-класса (сушёные лапки как лакомство для собак) или даже выделение коллагена для косметической промышленности. Это пока niche-сегменты, но они добавляют устойчивости рынку в целом. Если в Китае вдруг временный спад спроса (по экономическим или регуляторным причинам), эти каналы могут спасти положение.
Исходя из того, что видно по цепочкам поставок сейчас, можно сделать несколько предположений. Во-первых, значение traceability (прослеживаемости) будет только расти. Крупные сети и переработчики, такие как ООО Инань ВэйЯо Еды, инвестирующие в модернизацию и компьютерные системы учёта, окажутся в выигрыше. Их производственная линия, соответствующая внутренним высшим стандартам, — это уже не просто слова для сайта, а необходимое условие для заключения долгосрочных контрактов. Покупатель хочет знать не только страну происхождения, но иногда и конкретную ферму, кормовую базу, дату убоя.
Во-вторых, география поставок сырья может продолжать меняться. Если Китай будет наращивать собственное поголовье уток (а для этого есть предпосылки, учитывая политику продбезопасности), зависимость от импортных лапок может снизиться. Но это вопрос многих лет. Более вероятный сценарий — консолидация переработки: крупные китайские компании будут создавать или тесно сотрудничать с зарубежными производствами (например, в Беларуси или Сербии), чтобы контролировать качество и стоимость сырья с самого начала.
В-третьих, продукт будет всё больше дифференцироваться. Не просто ?утячьи лапки?, а лапки определённой породы утки (пекинская, мускусная), определённого способа выращивания (органические, free-range), определённой обработки (с соусом, без соуса, порционная упаковка). Это ответ на растущий запрос со стороны среднего класса.
Так что, возвращаясь к заглавному вопросу. Да, Китай остаётся главным конечным потребителем и мощнейшим перерабатывающим хабом для утиных лапок. Но ?покупателем? в прямом, простом смысле слова — всё реже. Он всё больше становится ?заказчиком? и ?стандартодателем? в сложной, глобальной цепочке, где сырьё может пройти через две-три страны, прежде чем попадёт в кастрюлю горячего горшка где-нибудь в Чэнду. И понимание этой сложности — то, что отделяет теоретика от человека, который реально работает в этой сфере и чувствует её постоянное движение.